Дочь богатого паши, Михри, стала символом новой женщины, художницей в мусульманской Турции. Ее кисти принадлежит несколько портретов исторических личностей: Мустафы Кемаля Ататюрка, папы римского Бенедикта XV и других.
Михри появилась на свет 26 февраля 1886 г. в Стамбуле, в знатном роду Ачба. Отец, Ахмед Расим-паша, был прекрасным хирургом, президентом Военно-медицинской школы и преподавал в этом заведении анатомию. Его утончённый вкус и многочисленные интересы оказали большое влияние на воспитание и образование Михри. Паша увлекался музыкой и дома часто играл на сазе. Его образ жизни был примером столичной элиты того времени, часто называемой «универсальностью Запада».
Матерью Михри была абхазка Фатма Нешедиль. Ее младшая сестра Энис была второй женой паши. Девочке дали имя Михри, что означает «милосердная». Она, действительно, росла как принцесса в роскошном дворце своего отца. Ей моментально покупалось все, что она хотела: наряды, игрушки, лакомства… Мама следила, чтобы сладкого было не очень много, а в остальном все прихоти девочки исполнялись беспрекословно.
Расим-паша был очень образованным и достаточно прогрессивным человеком. В конце XIX столетия во всем мире несколько изменилось представление о роли женщины в обществе. Эти взгляды коснулись и мусульманских государствах, особенно их элиты. В семье Расим-паши обучение всех детей проводилось независимо от их пола. Михри обожала урок рисования, а в свободное время, вместо обычных игрушек, ее часто можно было застать с кистью и красками. Этому занятию она с удовольствием посвящала несколько часов в день. Возможно, увлеченность музыкой и живописью передалась ей от матери. Стоит отметить, что ее кузина, Хале Асаф, тоже стала известным художником.
Расим-паша, который внимательно следил за образованием и досугом детей, понял, что необходимо предпринять шаги в этом направлении. Он попросил придворного живописца-ориенталисто, итальянца Ф. Дзонаро, давать уроки его детям. Не стоит думать, что Расим-паша пригласил Дзонаро потому, что тот был иностранцем. Паша высоко ценил европейскую культуру, но его нельзя было заподозрить в преклонении перед ней. Просто художников в стране были единицы.
Михри подросла и уроков Дзонаро ей стало маловато. Она мечтала стать художником и поэтому приняла решение поступить в художественный колледж, путешествовать по различным странам и постоянно рисовать. Хотела получать уроки от многих известных художников. В Турции того времени это было нереально.
Но Михри не желала отступать от своей мечты. Она купила фальшивые документы и уехала в Рим со своим возлюбленным, директором гастролирующей труппы акробатов. Девушка в совершенстве знала несколько европейских языков. Михри была белокожей и русоволосой, имела замечательные манеры и легко поддерживала разговор об истории и литературе. Итальянцы не так представляли турчанку и считали ее фантазеркой.
Михри не теряла времени, она посещала знаменитые галереи Рима, изучала фрески, училась живописи у великих мастеров прошлых веков. Писала этюды, натюрморты, портреты. Кое-что ей удавалось продать.
Шаг за шагом Михри обошла все музеи и галереи Вечного города и скопив немного средств перебралась в Париж. Ее манил Монпарнас, где бурлила творческая жизнь. Михри арендовала небольшую квартирку. Однако быстро поняла, что оплата аренды жилья, скромное питание, приобретение кистей, красок и холстов требует гораздо больше денег, чем она зарабатывает своим творчеством.
Михри приняла довольно скандальное решение — сдать одну комнату. Но снимали комнаты, в основном мужчины. Было просто недопустимо — жить под одной крышей с посторонним мужчиной.
По объявлению пришел студент из Турции, Мюшфик Селами-бей, изучавший в Сорбонне политику. Приятный молодой человек с хорошими манерами и стабильными средствами для оплаты, вызывал доверие... Она и не думала, что очень скоро станет его женой. И согласие на брак дала не сразу, опасаясь, что муж не разрешит ей рисовать.
Мюшфик сумел убедить невесту, что брак не помешает ее творчеству. Их скромная свадьба разочаровала родных молодоженов.
В 1913 г. в Париж, с деловой командировкой по поводу переговоров после окончания Балканских войн, прибыл глава Минфина Турции, Джавид-бей. На прием, устроенном в его честь, были приглашены многие представители турецкой диаспоры. Представляя Михри, министру сказали, что это первая художница Турции, ученица Дзонаро. Джавил-бей был искренне удивлен, что талантливая девушка не занимается своим творчеством на родине. «Кому нужна художница в Турции?», - спросила Михри. И это была правда, которую они оба прекрасно знали.
Бей не хотел отступать. «Начните, например, с занятий по рисованию в школе для девочек», — сказал он. «Стамбул ожидает прогрессивных перемен, будут созданы места для многих художниц, которым надо открыть дорогу». Михри пришла в восторг. Да и супругу лучше было там строить свою карьеру. Михри поверила: мечта сбывается. Ее встречали как национального художника, добившегося признания в Европе.
Михри стала писать страстные письма в министерство просвещения. "... Страна обрела свободу и равенство. Но это — для мужчин. Женщины остались в оковах прошлой жизни. Что сделано в стране для них?"
В 1914 г. 28-летняя Михри стала директором школы искусств для женщин. Это было первое подобное заведение в стране. Ортодоксальная часть населения встретила появление школы с возмущением. Прогрессивные люди встретили эту новость аплодисментами.
Первый выпуск школы был удачным. Но Михри серьезно занялась политическими проблемами и в 1919 г., избегая ареста уехала в Рим с 14-летней кузиной, Хале Асаф. Хале часто болела и Михри говорила, что хочет поправить ее здоровье и ознакомить с произведениями искусства. Михри сама давала уроки сестре.
В 1920 г. сестры вернулись и Михри получила свою прежнюю должность директора школы. Жизнь стала входить в привычное русло, но Михри через пару лет вновь уехала в Рим. А спустя полгода написала мужу, что полюбила другого и попросила развод.
У Михри возник роман с известным 57-летним поэтом Г. Д’Аннунцио, который состоял в нацистской партии и восхищался Муссолини.
По рекомендации Габриэле, Михри написала портрет папы Бенедикта XV, который хранится в Ватикане.
Михри понемногу меняет свои политические взгляды и вместе с Хале Асаф перебирается в Париж. Болезнь Хале прогрессирует и девушка умирает на руках своей сестры. Михри принимает решение отправиться за океан, в далекую Америку и там начать все сначала.
В Нью-Йорке Михри пишет портреты, ее картины можно увидеть на выставке современных художников. Работает над иллюстрациями в журналах. Кажется, вновь жизнь налаживается, но что-то навсегда потеряно. Всё стремительно меняется, а постаревшая Михри не успевает меняться вместе с окружающим ее миром. Она проживает последние годы в бедности и, покинув этот мир в 1954 г., находит упокоение на кладбище для нищих на нью-йоркском о. Харт.