Джахиль в Турции: отношение к образованию, воспитанию и невежеству

В словаре Турецкого лингвистического общества — Türk Dil Kurumu, TDK — cahil связано прежде всего с отсутствием образования или знаний. В зависимости от контекста русскими соответствиями будут «необразованный», «несведущий», «невежда». Турецкое множественное число — cahiller.

Однако бытовая оценка нередко выходит за пределы школьной биографии. В выражении okumuş cahil соединены учеба и невежество: человек получил образование, но это мало изменило его отношение к знаниям, людям и собственным суждениям.

Такое понимание встречается и в турецкой публицистике. Эрдал Атабек в колонке 2022 года отдельно пояснял, что говорит о невежестве человека, который учился, но остается ограниченным собственным интересом и игнорирует чужие права. Здесь cahil обозначает уже общественную и нравственную оценку.

Поэтому перевод «неуч» не всегда передает смысл. В конкретном разговоре претензия может состоять в том, что человек не способен выйти за пределы привычных представлений, хотя считает себя достаточно подготовленным, чтобы учить остальных.

У такого человека может быть хорошая память, практическая хватка и опыт в определенном деле. Он способен освоить профессию, разобраться в выгодной покупке, организовать собственную работу. Но за пределами знакомого круга его любознательность быстро заканчивается.

Новая информация интересует его прежде всего тогда, когда касается заработка, положения среди знакомых или чужих личных обстоятельств. Длинное объяснение кажется лишним, сложность вопроса раздражает, а необходимость чему-то учиться воспринимается как намек на собственную несостоятельность.

В разговоре это проявляется особенно заметно. Собеседник еще не закончил объяснение, а ответ уже готов. Незнакомую точку зрения отвергают, потому что «в жизни все иначе». Частный опыт одного знакомого превращают в правило, которым предлагают руководствоваться всем.

Кругозор при этом нельзя измерить перечнем посещенных музеев или прочитанных книг. Существеннее отношение к тому, чего человек не знает: способен ли он заинтересоваться, выслушать и допустить, что привычное объяснение может быть неполным.

В этом бытовом портрете джахиль редко выглядит растерянным перед сложным вопросом. Наоборот, он может говорить категорично, перебивать специалиста и давать советы в области, с которой знаком по чужим пересказам.

Возражение переводит разговор на личность собеседника. Вместо обсуждения аргумента появляются замечания о возрасте, характере, происхождении или отсутствии жизненного опыта. Если доказательств не хватает, собственную правоту подкрепляют громкостью, насмешкой или ссылкой на людей, которых невозможно расспросить.

На прямое уточнение, откуда это известно, вместо ответа может последовать раздражение или насмешка. Человек продолжает настаивать даже тогда, когда первоначальная ошибка уже заметна.

Турецкие исследователи изучают и противоположную установку — entelektüel tevazu, интеллектуальную скромность: готовность учитывать собственную ограниченность и пересматривать мнение. В работе Денизхана Гюльтекина и Неджлы Йылмаз 2024 года среди измеряемых сторон были уважение к чужим взглядам и открытость их пересмотру. Это помогает объяснить, почему количество полученных знаний и способность обращаться с ними — разные вещи.

Джахиля в таком описании не стоит представлять безобидным простачком. Ограниченность взглядов может вполне сочетаться с умением торговаться, пользоваться чужой неловкостью и замечать, кому трудно отказать.

По-турецки «хитрый» — kurnaz, «хитрость» — kurnazlık. Это другая характеристика, которая может соединяться с невежеством. Человек плохо разбирается в чужой профессии, но быстро понимает, как получить бесплатный совет, переложить расходы или добиться услуги через знакомство.

Его собственная выгода выглядит веской причиной для уступок. Чужие затраты — деньги, время, усилия — могут восприниматься как нечто второстепенное. Если договоренность оказывается невыгодной, начинается поиск исключения: обстоятельства изменились, знакомым нужно помогать, ради такой мелочи не стоит портить отношения.

Такую расчетливость легко принять за житейскую мудрость. Но умение устроиться за чужой счет мало говорит о способности понимать людей и уважать их интересы.

Это сочетание невежества с бытовой расчетливостью отражает встречающееся в турецкой речи выражение «Cahiller kurnaz olur» — «Невежды бывают хитрыми».

Особенно неприятная черта описываемого поведения — стремление возвыситься в момент, когда другой человек оказался в трудном положении. Его неудачу подхватывают, возвращают в разговор и используют для сравнения.

Помощь при этом может подаваться снисходительно: человеку дают понять, что его прежние достижения больше ничего не значат и теперь ему следует знать свое место. Внешне собеседник выглядит участливым, но после его слов остается ощущение намеренного унижения.

Чужие затруднения обсуждают при посторонних, сопровождают насмешками и используют как повод подчеркнуть собственное благополучие. Под видом участия человеку напоминают о его неудачах и дают понять, что теперь он должен выслушивать чужие поучения.

Отказ от такого участия может вызвать обвинения в гордости и неблагодарности. Собеседник начинает перечислять свои добрые намерения и жаловаться, что его помощь не оценили. В итоге человеку приходится оправдываться уже за то, что он предпочел самостоятельно решать свои проблемы.

В таком кругу общения охотно выясняют, кто сколько зарабатывает, с кем живет, почему поссорился с родственниками и что случилось на работе. Подробности запоминают, сопоставляют с прежними рассказами и передают дальше.

Личная откровенность может вернуться в совершенно другом качестве. Рассказ о временной сложности становится характеристикой человека целиком. Семейный конфликт превращается в повод обсуждать его воспитание. Признание в сомнениях используют как доказательство некомпетентности.

При этом собственную передачу информации объясняют участием: переживали, хотели посоветоваться, рассказали только надежному знакомому. Человек, о котором идет речь, не выбирает ни слушателей, ни формулировки, которыми его представляют.

Университетская среда тоже не защищена от подобных разговоров. Исследование Умита Атабека, Пынар Озшарлак и Гюльсерен Атабек показало распространенность сплетен и слухов в изученной академической среде. Поэтому диплом не дает оснований автоматически считать собеседника осторожным с чужими секретами.

От окружающих ждут пунктуальности, уступчивости и готовности выручить. Собственные обещания при этом могут трактоваться гораздо свободнее. Когда приходит время выполнить договоренность, находятся обстоятельства, о которых заранее не предупреждали.

В компании такой человек бывает разговорчивым, веселым и щедрым на советы. Но участие в застольях и готовность часами обсуждать чужие дела еще не означают, что на него можно опереться при реальной трудности.

Особенно заметна разница в обращении с людьми разного положения. Того, кто зависит от помощи или стесняется возразить, можно поучать и высмеивать. Перед человеком, способным отказать в выгоде или потребовать ответа, тон становится осторожнее.

Это помогает понять, почему грубость нельзя всегда объяснить отсутствием воспитания в смысле незнания правил. Иногда человек прекрасно умеет выбирать выражения — но считает необходимым делать это только с теми, чье расположение ему требуется.

Внешняя вежливость может быть вполне убедительной. Человек правильно здоровается, приглашает в гости, говорит о семейных ценностях и умеет понравиться при первой встрече. Трудности обнаруживаются позднее, когда интересы перестают совпадать.

Собеседник отказал, попросил не обсуждать личное или не согласился с советом — и уважительный тон исчез. Начинаются насмешки, давление через общих знакомых, обвинения в гордости или неблагодарности.

Именно поэтому воспитанность в подобных разговорах понимают шире знания приличных выражений. Она проявляется в способности оставить другому человеку право на собственное решение и не пользоваться его уязвимостью.

Семейные и привычные способы общения могут влиять на то, что человек считает допустимым. Однако по одному неприятному поступку нельзя восстановить историю его воспитания. Гораздо яснее видно настоящее: повторяется ли обращение и считает ли сам человек необходимым что-либо менять.

В бытовом образе джахиля смешиваются несколько претензий. Одна относится к знаниям, другая — к кругозору, третья — к обращению с людьми. Из-за этого слово бывает выразительным, но неточным.

Эти черты могут встречаться в разных сочетаниях. Их не определяют место рождения, простая профессия или уровень достатка. И наоборот, благополучие и образование не исключают такого поведения.

Поэтому предупреждение о джахиле лучше понимать через конкретные примеры: что человек сделал, как обращается с окружающими, что происходит при отказе и какие последствия оставляет общение с ним.